Повернем Дзержинского на Лубянку

Осиротела Лубянка без Дзержинского. Неуютно как-то, и - лживо. Лубянка - кровавая рана на груди России, это ее отблески разливает сияние красных звезд Кремля. Залили уже всю планету - Красный Октябрь, Красная площадь, Красная Москва, - теперь не отмоешься. Но чем станет Лубянка для мальчика, который родился в 90-х годах прошлого века? Площадью перед Детским миром? Будь я тогда на площади, я бы был среди тех, кто Его сбрасывал, то было опьянение боем. Но нельзя вечно ходить пьяными. Ведь мы пришли не для того, чтобы заткнуть им рот, но дать слово тем, кому заткнули они. Если не так, то чем мы лучше? Он должен вернуться - Лубянка останется Лубянкой только пока ОН там. Это и является Судом Истории. Площадь вроде бы для того и созданная, со всех сторон обтекается человеческим потоком, открытая всем глазам. И пусть влюбленные назначают свидание у "Феликса". Нашлось вот место и Соловецкому камню. Но туда ли поставили мы Соловецкий камень? Я сомневаюсь в этом все больше. Соловецкий каменьсвежий пример. Недавно мы были свидетелями обращения родственников о пересмотре обвинительного приговора Берии. Обратите внимание - о пересмотре, не об оправдании. Высокий суд оснований для пересмотра не нашел. Ведь такой отказ есть уже своеобразная форма оправдания. В глазах, во всяком случае, много вопрос-то остался открытым. Ну, какой к бесу Берия английский шпион? И дилетанту видно, что здесь что-то не так. Какой к бесу изменник? Это же с точностью до наоборот - он преданнейший пес социализма! Когда в приговоре такое, то неминуемые сомнения. Но не должно быть сомнений в приговоре. Уже после суда в одной из телепередач прошел примечательный сюжет. Татьяне Окуневской, нашей выдающейся кинозвезде 30-х – 40-х годов, что столько испытала от сталинского режима, был поставлен вопрос, вроде того, которые умеют задавать ведущие: кем из этих симпатичных крокодилов вы желали бы быть съеденные? Ее спросили, не могла бы она, что лично знала сталинское окружение, непременная участница всех приемов, охарактеризовать коголибо как человека, достойного к управлению нашей страной? Окуневская ответила, что если бы такое невероятное случилось, и мы бы должны были возможность выбирать, то считать за лучше бы стоило все-таки. Берию. Не спешите, читатель, записывать меня в адвокаты Берии, знай вы историю моей семьи, вам бы такое в голову не пришло. Мне же пришло вот что - вспомнился эпизод из романа Ильи Еренбурга "Люди, годы, жизни". Бабель, автор "Конармии" и "Одесских рассказов", учился в школе вместе с будущей женой Ежова, и на этом основании был вхож к ним в дом. В разгаре была кампания по борьбе с врагами народа, шли аресты, и друзе писатели просили Бабеля: ты прекрати пока туда ходить, держись от греха подальше. Но тот не слушал и продолжал, говорил, что хочет разобраться, что же все-таки происходит? И вот однажды Бабель сказал: Ежов старается, но дело не в нем. Впоследствии, как мы знаем, расстреляли и Ежова, и Бабеля. По тех же практически обвинением расстреляют и преемника Ежова – Берию. А к Ежова по тем же обвинениям расстреляли Ягоду. Того же, кто практически разрешал проблему с беспризорниками. Организовывал школы-колонии, - да-да, те же, что сегодня буквально поражают наше воображение результатами в перевоспитании малолетних преступников. Помните, ШКИД, школу-колонию Макаренко? Не хочу обелять ни первого, ни второго, ни третьего, хочу суда над всеми виновными. Не скрою, суда объективного и праведного. Но не сдается ли вам, читатель, что мы осудили исполнителей, но не заказчиков? КГБ был исполнительный орган, а кто же заказчики? КГБ выполнял задание партии и конкретно ее вождей. Но мы не желаем настойчиво видеть, что это и твои задания, Господин Народ! Ты этих вождей поднес, Ты их боготворил. Нет, это не были времена, когда "народ молчит". Народ кричал. Кричал на митингах, демонстрациях. На заводских собраниях овациями и криками одобрения встречал смертные приговоры. Народ требовал крови. Какими же ты, вообще, Господин Народ, представляешь силовые органы? Чтобы не выполняли твои и твоего правительства задания? Чтобы не старались? У нас что выходит: народбогатирь страдал и искал тот же меч-кладенец, которым он врага повергнет. Выковал меч и с врагом расправился, только потом за голову ухватился - что же это я натворил, детей своих лучших погубил. Стал горькую думу ду-мать и к чему же додумался?- Ни председатель, ни руки богатыря, здесь не при чем - меч виноват. Памятник Дзержинскому – это памятник нам всем. Это наша с тобой судьба, это наша с тобой биография. Леонид Федулаев.

Copyright (c) 2012, Лучший информационный сайт